Сказки народов мира

Закажи книгу, где твой ребёнок будет главным героем!

Русская литературная сказка

Притягательность сказки и причина непреходящей популярности кроются в ее воспитательном значении. «Редкая сказка не заключает в себе серьезного,   поучительного смысла, даже иногда помимо воли ее автора», - говорил Н. С. Лесков. Легко воспринимаемая воображением сказка способствовала воспитанию   гуманизма и благородства, заставляла внимательнее вглядываться в окружающую жизнь. Русские писатели всегда тяготели к морализаторской сказке, этот жанр   веками служил назидательным чтением для детей, хотя нарочито морализаторские сказки не всегда отличались высоким художественным уровнем. Так, в конце XVIII   века, да и на протяжении XIX века, большой известностью в России пользовалась «Сказка о царевиче Хлоре», написанная Екатериной II для своего внука Александра   (1781). Она повествует о древних временах полулегендарного основателя Киева Кия, когда жил на земле царь, желавший всем людям добра. Его малолетний сын —   царевич Хлор— славился по свету своим умом. Однажды он был похищен киргизским ханом, прослышавшим об уме и красоте мальчика и пожелавшим испытать его: хан   посылает Хлора отыскать розу без шипов (символ добродетели). Справиться с непосильной задачей царевичу помогает ханская дочь Фелица. Посоветовав царевичу не   доверять льстецам и людям, склоняющим его на веселие и забавы, она дает ему в провожатые своего сына Рассудка, это он наставляет царевича идти прямой   дорогой, не ища обходов и легких путей. С его помощью и с помощью старика и старухи (честности и правды) Хлор и достигает вершины высокой горы, где растет   роза без шипов.
«Сказка о царевиче Хлоре» — типичная аллегория, она откровенно дидактична, и наряду с утверждением разума и добродетели в ней прославлялась идея просвещенной   монархии. Росту популярности этой сказки помогла и знаменитая ода Державина «Фелица» (1782), где под именем Фелицы поэт изобразил саму Екатерину II.

В первой четверти XIX века литературная сказка занимает в творчестве русских писателей еще очень незначительное место. Но уже со второй четверти интерес к   ней резко возрастает. Изменилась духовная атмосфера. Поражение декабристов, усиление реакции заставляют творческую мысль искать новые пути осмысления и   отражения действительности. В конце 20-х — начале 30-х годов в России на новой волне увлеченности западноевропейской литературой возникает особенный интерес   к творчеству Гофмана. Последнего не только с увлечением читали, многие писатели использовали гофмановские мотивы в своих произведениях.

Наряду с обращением русских писателей к зарубежным источникам к началу 30-х годов встает проблема национальной самобытности, которая, как известно,  занимала  одно из главных мест в политической и литературной программе декабристов. В 1824 году Кюхельбекер, ратовавший за широкое использование в литературе   национального материала, писал: «Вера праотцов, нравы отечественные, летописи, песни и сказания народные — лучшие, чистейшие, вернейшие источники для нашей   словесности».

Не случайно вторая четверть и середина XIX века стали временем повсеместного собирания фольклора, который становится предметом пристального изучения.  Причем  особую ценность приобретают научные издания сказок.
Конечно, русские писатели, даже те, которым этот жанр не был близок, по-прежнему обращались к сказке.
У Лермонтова мы, например, находим сказку «Ашик-Кериб»,   написанную по мотивам турецкой и повествующую о силе любви и искусства. А замечательный русский прозаик С. Т. Аксаков включает в свою неторопливую хронику   пленительную сказку ключницы Пелагеи «Аленький цветочек», вошедшую наряду с «Черной курицей» Погорельского и «Городком в табакерке» Одоевского в золотой фонд   детской литературы. И все же  литературная сказка не выдерживала мощной конкуренции с народной, что объяснялось,  ростом  демократического движения в  России, и повышенным интересом к историческим ценностям и народной культуре.

Наряду с обличительной сказкой в последней четверти XIX века большое распространение в литературе находит и символико-романтическая сказка, причем аллегория,   иносказание проникает и в творчество писателей-реалистов. В 1876 году Ф. М. Достоевский включает в свой «Дневник писателя» святочный рассказ «Мальчик у  Христа на елке», сказочный сюжет которого исчерпывается предсмертными видениями замерзающего мальчика. Этот рассказ часто издавался в конце XIX — начале XX   века в сборниках сказок для детей.

В конце века сказка приобретает в России огромную популярность и становится неотъемлемой частью общественно-политической жизни. В этом жанре выступают Лесков   и Л. Толстой, Короленко и Горький, Гаршин, Куприн, Чехов. Символика и гротеск активно вторгались даже в реалистическую литературу, придавая ей как   романтическую приподнятость, так и политическую окраску. Что же говорить о сказке с ее огромными возможностями? (Конечно, возможности эти не бесконечны, у   сказки есть, несомненно, и ограничения — устойчивые приемы, игра с заданными правилами, отказ от которых ведет не только к трансформации, но и исчезновению   жанра.) В сказках этого периода наблюдается много общего, как в выборе тем, так и в художественном методе. Они обращаются к народу, прославляя героику   революционной борьбы, заставляя задумываться о социальной справедливости. Большое  распространение получает пропагандистская сказка, испытывающая воздействие  Салтыкова-Щедрина. Нередко в ней использовались фольклорные мотивы («Сказка о  копейке», «Правда и Кривда» Степняка-Кравчинского, «Сказка о четырех братьях»  Л. Тихомирова).

Одним из первых собирателей и пропагандистов фольклора в те времена был Михаил Дмитриевич Чулков, который в своем журнале «И то и се» публиковал народные   песни, пословицы, поговорки. Но прославила Чулкова и принесла ему известность среди самых различных читательских кругов книга «Пересмешник, или Славенские   сказки» (1766— 1768), выдержавшая три издания и зачитывавшаяся буквально до дыр. Книга не носила нравоучительного характера, как это свойственно   отечественной литературе XVIII века, а была демонстративно развлекательной. И это роднило ее с народными сказками — «устными рассказами, бытующими в народе с   целью развлечения».


Последователем Чулкова в разработке сказочного жанра в конце XVIII века стал Василий Алексеевич Левшин. Это были волшебные,  богатырские и сатирические  сказки, они пользовались огромной (еще большей, чем Чулкова) популярностью, потому что, кроме сюжетов, заимствованных из  европейских и восточных источников,  Левшин использовал в них русские былины, которые он значительно перерабатывал, но в которых, тем не менее, действовали  любимые народом герои и частично  сохранялся народный язык.
Чулков и Левшин сыграли немалую роль в развитии литературной сказки в России. По очень верному замечанию Д. Д. Благого, их творчество «стояло на грани, как   бы на стыке литературы и фольклора. Это была первая попытка не стилизации под фольклор... а слияние, синтез литературных и фольклорных традиций».
Пройдет немало времени, и будет еще много таких попыток, прежде чем отечественная литературная сказка достигнет настоящих художественных высот. И хотя Россия   не дала такого классика жанра, как Андерсен, русская литературная сказка внесла свой вклад в сокровищницу словесности. К сожалению, далеко не все из этих  «сказочных» даров доступны современному читателю. Только небольшая их часть, в  основном сказки для детей, известны достаточно широко. И хотя интерес к этому  жанру постоянно растет, множество замечательных сказок по-прежнему еще томится  в старых книгах и журналах.

Читать сказки Русских писателей здесь»