Сказки народов мира

Закажи книгу, где твой ребёнок будет главным героем!

КОРЕЙСКИЕ СКАЗКИ

Ян-сан-боги

У Ян-сын-шеня, министра, был сын Ян-сан-боги, который до тринадцати лет учился дома, а затем отправился в монастырь к бонзам кончать свое образование, чтобы к своему совершеннолетию, шестнадцати годам, быть вполне образованным человеком. По дороге в монастырь он проходил как-то под вечер мимо одной фанзы, принадлежащей простому сельскому дворянину Хуан-сан-ше. Дочь этого дворянина, тринадцатилетняя красавица Хуан-чун-вонлей, увидав юношу, послала рабу спросить, как его зовут. Когда раба принесла ответ, девушка сказала: — А спроси его, не хочет ли он немного отдохнуть с дороги? Ян-сан принял предложение и вошел в дом. Когда он разговаривал с хозяином фанзы, отцом Воплей, последняя вызвала отца и сказала ему: — Позволь мне, отец, выйти к этому юноше. — Но разве возможно это,—ты девушка, да к тому же просватанная. — Отец, я переоденусь мальчиком. Воплей была единственная и к тому же балованная дочь, и она так горячо просила, что отец, наконец, согласился. Девушка, переодевшись мальчиком, вышла к гостю, и они очень скоро подружились. — Когда вы родились?—спросила юношу Воплей. — Я родился тринадцать лет тому назад, в третью луну, пятнадцатого дня, а обеденную пору. — Как это удивительно,—сказала девушка,—ведь это мой год, день п час рожденья. Гость, по приглашению отца, остался у них ночевать. Дочь же опять пристала к отцу с новой просьбой— отпустить ее с этим юношей к бонзам учиться. — Отец, я оденусь мальчиком, и, клянусь тебе именем покойной матери, никто никогда не узнает, что я девушка. А в 16 лет вернусь и выйду замуж за того, кого ты назначил мне в мужья. Эти же три года, единственные, которые остаются у меня свободными, позволь мне употребить па приобретение знаний, 1ак как знание есть счастье. Это было верно, и многие из подруг Вонлей, как и они, знали уже хорошо и мужскую и женскую грамоту. Долго не соглашался отец. Но она так просила, плакала и уверяла, что умрет, если отец не исполнит ее желание. Отец, наконец, сдался. Он взял с нее еще раз клятву, что она не откроет своего пола. — Будь покоен, отец, я исполню свой долг. — Что бы вы сказали,—спросила на другой день Вонлей своего гостя,—если бы и я пошел с вами учиться к бонзам? Ян-сан был очень рад этому и сказал, что само небо посылает ему такого товарища. После этого они отправились в монастырь. Это было прекрасное путешествие. Когда приближалась ночь, они разводили костер, чтобы не съели их тигры и барсы, и весело разговаривали. Затем они ложились спать и беззаботно спали до утра. Однажды Вонлей сказала: — Мы товарищи; почему нам не говорить друг другу «ты»? И они стали говорить друг другу «ты». — Мы родились с тобой в один и тот же час,—сказала Вонлей на другом привале,—так нам надо побрататься. И они побратались. Для этого они написали своей кровью свои имена на одежде, отрезали написанное и, обменявшись, спрятали эти знаки у себя на груди. Когда же они пришли к бонзам, великий Тоин (предсказатель) стал учить их всем наукам. Ян-сан и Вонлей не могли жить друг без друга и никогда не разлучались. — Скажи мне,—спросил однажды Ян-сан девушку,— отчего ты спишь всегда в платье, когда обычай наш спать голыми? — Когда я был маленьким, я так заболел, что чуть не умер,—ответила Вонлей,—тогда отец дал клятву, что,, если я выздоровею, то до 16 лет буду спать в одежде. Однако от мудрого Тонна не скрылся пол Вонлей. Когда обоим исполнилось 15 лет, он послал их купаться. — Ты ничего не заметил, внук мой?—спросил Тоин Янсана, когда они возвратились с купанья. Я ничего не заметил, Дед мой, кроме того, что брат мой, Который купался выше меня по реке, порезал себе ногу, и потому на реке показалась кровь. Прошел еще год, ученье кончилось, обоим минуло 16 лет, и Тонн, призвав Ян-сана, сказал ему: — Внук мой, ты кончил ученье, и пришло время избрать тебе подругу жизни, потому что жизнь человека, не имеющего потомства, ничего не стоит. Такой человек как будто не жил. И ты заслуживаешь по своим знаниям, трудолюбию и чистоте души лучшей из женщин. Она ближе, чем ты думаешь, к тебе. Я говорю о твоем товарище. Знай, это девушка и лучшая из девушек. Вечером Ян-сан сказал Воплей: — Недаром так рвалось мое сердце к тебе, недаром так любил я тебя, и теперь, когда мы все знаем, что мешает нам, если ты любишь меня, стать мужем и женой? — Люблю ли я тебя?—ответила Вонлей.—Я полюбила тебя прежде, чем ты меня. Но разве ты забыл, что мы братья теперь? — Я стал твоим братом обманом и не признаю своих обязательств,—сказал Ян-сан, снимая амулет.—Возьми его назад. — Но для меня это остается обязательством, — ответила она. Тогда Ян-сан обнял Вонлей и сказал: — О, Вонлей, зачем, когда наступило время нашего счастья, ты мучишь меня? И он стал так горячо просить Вонлей, что она сказала ему: — Хорошо, но я должна сперва снять зарок с себя. Спи: когда я его сниму, я приду к тебе. Ян-сан заснул, а когда проснулся, то, вместо девушки, увидел возле себя только письмо от нее. «Мой возлюбленный,—писала она,—тебя я полюбила и останусь тебе вечно верна. Но твоей я буду в вечности». Ян-сан ничего не понял из этого письма и бросился догонять Вонлей. Так он дошел до ее дома, не догнав ее. Его встретил отец Вонлей и заявил ему, что его дочь уже семь лет, как сосватана. И, хотя жених ее не такого знатного рода, как он, Ян-сан, но слово дано, и ни земля, ни небо ничего не могут изменить здесь. — Можно, по крайней мере, увидеть ее?—спросил Ян-сан. — Нет,—ответил отец. Ян-сан не мог жить без Вонлей. Отец и мать обрадовались, увидев сына, но радость их сменилась горем, когда заметили они, что сын их болен. Скоро положение Ян-сана стало безнадежным, и, умирая, он сказал: — Я умираю от любви у девушке, имя которой Хуан-чун-вонлей. Здесь ничего нельзя изменить, потому что она уже сосватана. Когда я умру, похороните меня у той дороги, по которой муж Вонлей поедет со своей женой. Там его и похоронили. А Вонлей обвенчалась с человеком, которого отец ее выбрал семь лет тому назад. Но отец, пользуясь своим правом, не сразу отпустил Вонлей к мужу, а удержал ее у себя в доме еще три года. Все это время Вонлей только и делала, что стирала свое свадебное платье, и сделалось оно наконец тонкое как паутинка. Через три года приехал муж за Вонлей и увез ее к себе в дом. Когда они проезжали мимо могилы Ян-сана, сидевшая на дереве зеленая птичка запела какую-то нежную песенку, от которой в первый раз после трех лет на бледных щеках Вонлей показался румянец. Она остановила свою лошадь и сказала мужу: — Это могила моего брата,—и Вонлей в доказательство показала лоскут, на котором кровью было написано имя Ян-сана, -позволь же мне, согласно законам нашим, помолиться о нем. Муж не мог отказать жене в этой просьбе. Подойдя к могиле, Воплей сказала: — Теперь, когда я исполнила волю моего отца, могила раскройся и пусти меня к тому, кого одного я люблю и буду вечно любить. Могила раскрылась, Вонлей вошла в нее, и могила снова закрылась. Муж хотел было удержать ее за платье, но платье разорвалось, как паутина. — И все-таки ты не будешь лежать с ним рядом,— сказал муж. Он разрыл могилу, нашел там много костей и стал растаскивать их в разные стороны. Но кости опять сползались вместе, и опять он разлучал их, пока не раздался грозный голос с неба: — Человек земли, это я, Великий Оконшанте, говорю тебе: все земные счеты для этих лежащих в могиле окончены. Теперь это только мои дети: оставь же их. Могила закрылась, а муж уехал к себе домой уведомить родных Вонлей о случившемся и скоро женился на другой девушке. Наступил праздник жатвы, который бывает ежегодно в восьмую луну пятнадцатого дня. По обычаю, так как в этот день поминают усопших, родные Ян-сана и Воплей собрались па могиле своих детей. Тогда прилетели две птички, красная и зеленая, и запели какие-то нежные песни. А когда обряд поминовения был кончен, с неба спустились две прекрасные небожительницы в белых одеждах, и каждая из них держала в руках по пяти цветков: белый, голубой, красный, желтый и черный. Небожительницы коснулись своими жезлами, и могила раскрылась. Они бросили туда белые цветы, и образовались скелеты. Бросили голубые цветы, и образовались жилы. Бросили красные, -потекла кровь. Бросили желтые,—образовалось тело. Бросили черные,—души вошли в тело, и, счастливые и радостные, Ян-сан и Вонлей вышли из могилы. Небожительницы сказали: — Это хозяин неба, Великий Оконшанте, уже не как ваших, а как своих детей возвращает их вторично на землю и дает им то счастье, которое отняли у них люди. Ян-сан и Вонлей жили очень счастливо, имели много детей. Так как они уже умирали, смерть не коснулась их вторично: в день, когда им минуло восемьдесят лет, к ним спустился дракон и на глазах всех унес их на небо, к отцу их, Великому Оконшанте.