Сказки народов мира

Закажи книгу, где твой ребёнок будет главным героем!

КОРЕЙСКИЕ СКАЗКИ

Наставник Вольмён

На девятнадцатом году правления государя Кендока, в год «крысы», в начале четвертой луны взо­шли рядом два солнца и десять дней не исчезали. Придворный толкователь событий почтительно обратился к государю: — Пусть первый монах, которому суждено тут появиться, разбросает цветы, и беда тотчас же нас оставит. В дворцовом зале Човоджон — Представления го­сударю — соорудили алтарь. Кёндок отправился в павильон Весны и стал ждать появления монаха. Как раз в эту пору с южной стороны тропинками среди полей шел наставник Вольмён — Лунный свет. Государь велел позвать его. Потом он распорядился открыть алтарь и начать обряд. Вольмён сказал: — Я всего лишь ученик куксона, разумею хянга, а в буддийских песнопениях не знаток. Государь ответил: — Раз уж я понадеялся на первого монаха, которому суждено появиться, будут впрок и твои хянга. Наставник Вольмён сложил хянга и исполнил ее. В ней говорилось: «Сегодня пою «Разбрасываю цветы». Ты, о цветок, из многих избранный мной, Разуму внемли, прямой постигшему путь,— Майтрейе служи, назначенье исполни свое!» Это толкуется так: «Во Храме Дракона сегодня пою, обряд совершаю простой. Синему облаку дар возношу — лучший бутон налитой. Ты ценишь, знаю, деянья ума, прямой постигшего путь,— Посему возношу молитву тебе, Тушита, великий святой!» Теперь эту песню в народе зовут «Санхвага» — «Разбрасываю цветы». Но это неверно. Следует говорить «Тосольга» — «Небо Тушита». Есть ведь еще и другая «Санхвага», которую в книгах по большей части не помещают. Едва наставник пропел свою хянга, наваждение исчезло, на небе осталось одно солнце. Государь по­хвалил Вольмёна и даровал ему пачку наилучшего чая и четки из ста восьми хрустальных бусин. Тут явился пред ними отрок необычного вида. Преклонив колени, взял он чай и четки и ушел через малые Западные ворота. Большей принял его за слугу из дворцовых покоев. Государь же подумал, что это какой-то из уче­ников наставника. Они высказали свои догадки вслух, и выяснилось, что оба не правы. Государь изумился и послал людей следом за отроком. Тот во­шел в священную ограду, затем в пагоду и там исчез. А сверток чая и хрустальные четки оказались нарисованными па южной стене пред статуей Майтрейи. Тогда-то все поняли, что необыкновенная добродетель наставника светом своим достигает Будды. И сделалось об этом известно всем и повсюду. Государь проникся еще большим почтением к наставнику и, дабы показать неподдельную свою любовь к Будде, пожаловал Вольмёпу сто свертков шелка. Однажды у Вольмёпа умерла сестра. Он долго постился, затем сложил хянга и уж приступил было к принесению жертвы. Вдруг налетел вихрь, подхватил жертвенные деньги, опи полетели па запад и пропали. В хянга говорилось: «Жизни и смерти стезя была пред тобой. В жизни прошедшей страшно было тебе. Ты не сказала даже: «Я ухожу»,— Прежде, чем смерти стезею от нас ушла. С первым осенним ветром листья летят, С веток сорвавшись, и падают здесь и там, Словно бы уходя в неведомый край,— Так вот и мы разлучились ныне с тобой. В мир Амитабхи приду и встречу тебя — Жди, покуда я путь до конца пройду!» Жил Вольмён постоянно в монастыре Четырех небесных стражей. Он искусно играл на свирели. как-то лунною ночью проходил он мимо ворот по большой дороге и наигрывал на свирели, и луна остановилась над ним. Эту дорогу назвали Вольмёинн — Дорога ясной луны. А учился Вольмён у Великого наставника Нынджуна. Люди Силла всегда почитали хянга. И мнится, не сродни ли они чудесной силой своей китайским стихам и песнопениям. Ведь и они способны растрогать и потрясти Небо, Землю и духов. В славословии сказано: «Погребальные деньги с ветром послал — отошедшей сестре помог. Заиграл на свирели при ясной луне — Хэн-э от пути отвлек. Не говорите, что Небо Тушита далеко от бренной земли: Ответствуя песне, приемлет оно добродетелью данный цветок».