Сказки народов мира

Закажи книгу, где твой ребёнок будет главным героем!

КОРЕЙСКИЕ СКАЗКИ

Государь Кеныуне

Государя звали Ыннём — Бескорыстный. Восемнадцати лет он стал старшим хвараном, а когда ему минуло двадцать, сорок седьмой государь Хонан пригласил его на пирование во дворец и там спро­сил: — Вы исходили страну вдоль и поперек. Что удивило вас более всего? Ыннём ответил: — Я видел трех людей, удививших меня красотой своих деяний. Государь сказал: — Расскажите подробнее, я послушаю. — Я встретил человека, который, будучи званием выше другого, из скромности сел ниже его. Я видел человека, который, будучи необыкновенно богатым, носит простое платье. Я знаю человека, который, будучи от рождения знатным и могуществен­ным, не пользуется своим влиянием. Государь восхитился его умом и, не замечая собственных слез, проговорил: — У меня две дочери. Пусть одна из них служит вам с полотенцем и гребнем. Ыннём сошел с циновки и поклонился государю, а затем простился с ним и со всеми и покинул пирование. Дома он все рассказал родителям. Те удивились и обрадовались, затем они собрали всех домочадцев, обсудили с ними обстоятельства дела и сказали Ыннёму так: — Старшая дочь государя обликом не столь хороша. Младшая — красавица, взять ее в жены — благо! Услышав об ртом, буддийский монах, надзиравщий над учениками Ыннёма, пришел нему и говорит: — Я слышал, государь собирается выдать за вас свою дочь. Это верно? Хваран ответил: — Так оно и есть. Монах спросил: — Которую же вы за себя берете? Хваран ответил: — Родители указывают на младшую. Морах сказал: — Если вы возьмете младшую, я умру у вас на глазах. Возьмите старшую дочь, и вы обретете три блага. Хваран сказал: — Пусть будет повашему. Вскоре государь выбрал счастливый день и послал сказать Ыинёму, что дочери ждут его решения. Посланный вернулся и почтительно ирлрнщл волю хварана: — Женюсь на старшей. Минули три луцы, и государь тяжко заболел. Он собрал вельмож и министров и сказал: -г- У меня нет сыновей, а жить мне осталось недолго. Пусть мне наследует муж старшей дочери. На другой день государь скончался, а Ынпём, согласно завещанию, вступил на престол. Тогда к нему явился монах: — Вот и открылись три блага, о которых я говорил. Вы взяли в жены старшую дочь государя и ныне взошли на престол. Это первое благо. Вам тогда приглянулась младшая, теперь вы легко сможете взять и ее. Вот и второе благо. И наконец, женившись на старшей дочери, вы доставили радость покойному государю и его жене. Разве это не третье благо? Государь воздал монаху за его ответ. Он назначил его тэдоком и пожаловал ста тридцатью золотыми слитками, В спальню государя каждый вечер сползалось несчетное множество змей. Дворцовые слуги боялись их и все хотели их прогнать. Но государь говорил: — Без них мне не спится, не трогайте их. И всякую ночь, едва он ложился, змеи, высунувши языки, сплошь устилали ему грудь. А когда государь только вступил на престол, уши у него вдруг вытянулись, будто у осла. Ни государыня, ни приближенные не знали об этом, а знал лишь мастер-шапочник. Но он никому об этом не го­ворил. Когда же пришло ему время умирать, он от­правился в глухой бамбуковый лес у монастыря Торимса и пропел: — А у нашего государя ослиные уши! И после того загудел ветер, а бамбук запел: — А у нашего государя ослиные уши! Государь разгневался, вырубил бамбук, посадил терновник. Но снова загудел ветер, и послышался голос: — А у нашего государя длинные уши!

ГОСУДАРЬ ХЫНДОК И ПОПУГАИ

Хындок Великий, сорок второй государь Силла, во втором году правления под девизом Баоли, в год «лошади», вступил на престол. Спустя какое-то время предстал перед ним некий чиновник, ездивший в Танское государство послом. Он привез государю пару попугаев. Но вскоре самка сдохла, а одинокий попугай стал надрывно кричать и кричал не пере­ставая. Тогда государь велел слуге повесить перед попугаем зеркало. Увидев в зеркале собственное отражение, попугай решил, что обрел себе пару. Но напрасно долбил он по зеркалу клювом. Он быстро понял, что это всего лишь собственное его отражение, и вновь стал надрывно кричать, пока не подох от тоски. Государь сложил об этом песню, но слова ее, к сожалению, затерялись.