Сказки народов мира

Закажи книгу, где твой ребёнок будет главным героем!

КОРЕЙСКИЕ СКАЗКИ

Воловий труд

Жил-был на свете один писатель Ким. У него было два сына: старший и младший. В то время как младший знал уже очень много, старший, Ким-Хакки, которому уже было 16 лет, не знал и первых двух знаков азбуки: ха-ныр, тен, таа, ди, что значит небо и земля. При этом небо по-корейски ха-ныр, а по-китайски тен, земля по-корейски таа, а по-китайски ди. Отец поэтому постоянно бил его и говорил, что он лучше убьет его, чем потерпит позор, что сын писателя останется неграмотным. — Но чем я виноват,—оправдывался старший сын: — я день и ночь сижу за азбукой—ничего не выходит, мой младший брат целые дни играет, а у него все идет хорошо: это от неба так дано. — Не от неба, а от твоей глупости,— отвечал отец и сильно бил его. Наконец, однажды отец сказал ему: — Устали мои руки бить тебя, да и нехватит палок, хотя бы я вырубил весь свой лес. Убить тебя тоже не могу. Но прогнать тебя с глаз моих могу и прогоняю. Иди, куда хочешь. Научишься грамоте—приму тебя, не научишься—не приму. — Позволь мне остаться у тебя работником, —я трудолюбив и могу работать. — Не хочу. — Куда же я пойду? — Куда хочешь. Насилу старший сын выпросил, чтоб хоть жену его оставил отец у себя, пока он будет пытать счастья. — Хорошо,— сказал отец,—пусть живет себе в задней комнате, но пусть тоже не показывается мне на глаза. Жене же Ким-Хакки сказал: — Жди меня десять лет. Если через десять лет я не приду, считай меня умершим. Затем он зашел к своему другу и просил его в случае, если отец прогонит его жену, принять ее и кормить до его возвращения. Друг обещал, и Ким-Хакки пошел, куда глаза глядят. Шел Хакки, шел и пришел в один город, где под одним окном услышал шум учившихся школьников. Хакки зашел в школу и рассказал учителю все о себе. — Это очень жалко будет, если сын такого знаменитого писателя останется неграмотным,—сказал учитель.— Я согласен взять тебя на десять лет и сделать все, что могу. Но не будь в претензии, если я о твою спину изломаю не один сноп палок. Хакки с радостью согласился, и учение началось. Между тем жена Хакки жила у тестя в задней комнате, варила себе чумизу и дни и ночи молила небо помочь ее мужу. Через десять лет без тринадцати дней явился к ней во сне белый старик и сказал: — Просьба твоя услышана небом, за свое трудолюбие муж твой получит то, о чем просишь ты, добродетельная жена. В ту же ночь вот что произошло с Хакки: — Прошло девять лет, одиннадцать месяцев и шестнадцать дней (в Корее лунный месяц 29 дней),—говорил учитель Хакки,—а ты и до сих пор не выучил и первых двух слов. Вот теленок стоит рядом с тобой в стойле,— ему два года, но я уверен, что, слыша постоянно твое «ха-ныр, тен и таа, ди», и он запомнил эти слова. И учитель, позвав теленка, крикнул ему: — Ха-ныр, тен! И вдруг теленок поднял голову к нему. — Таа, ди! И теленок опустил голову к земле. — Видишь? Если теленок умнее тебя, то что я могу с тобой сделать? И избив Хакки в последний раз, учитель приказал ему оставить наутро его дом. И в эту ночь учитель пошел спать к своей семье, в первый раз после десяти лет, так как все это время он спал со своим учеником, заставляя его и по ночам заниматься. Избитый Хакки долго и горько плакал, пока не заснул. Когда он заснул, явился к нему во сне белый старик и сказал: — Ты Ким-Хакки? — Я, — ответил Хакки. — Ты получишь то, чего ты так упорно добивался. Открой рот. Хакки открыл рот, и старик бросил туда три шарика. — Проглоти! Хакки проглотил и проснулся. По старой привычке он сейчас же схватился за книгу и—о, чудо! он не только стал читать ее без запинки, но он знал все, что было в этой книге и во всех тех, которые находились в училище. Он взял в руки кисть—и еще большее чудо. Он стал писать знаки, которых не мог бы написать никто другой в Корее. Он стал составлять фразы, и смысл их стал выходить такой глубокий, как океан, и остроумный,как блеск драгоценных камней. Тогда закричал он: — Шенсан-ним, шенсан-ним (учитель, учитель)! Когда прибежал учитель, счастливый Хакки сказал: — Теперь экзаменуй меня. Стал учитель экзаменовать, но Хакки знал много больше учителя. Тогда учитель бросился на шею к ученику и поздравил его с таким успехом. А скромный Хакки не скрыл и рассказал, откуда явилось к нему его знание. После этого Хакки пошел домой и пришел ровно в тот день, когда кончилось десять лет с того времени, как он ушел из дому. Прежде всего он пошел к жене и после радостной встречи спросил: — Как обращался с тобой отец? — Я только раз его видела, но он, увидев меня, закричал, чтобы я ушла с его глаз. Я ушла и больше не видела его. — В таком случае я не пойду к нему. — Нет, ты должен идти, потому что отец и мать заменяют нам небо на земле. И идет ли с неба дождь, снег, светит ли солнце, —все должны мы принимать без ропота, под страхом вечной гибели. Поэтому иди и поклонись отцу. Так и сделал Хакки, но отец закричал ему: — Прежде поклона твоего, прежде, чем ты смел явиться предо мной, ты должен представить доказательства твоей учености. Тогда Хакки пошел в комнату своей жены и попросил купить ему шелковой материи. На этой материи он написал рукой дракона несколько прекрасных и глубоких изречений, которые одни обессмертили бы его отца, если бы он мог так писать. Тогда только отец разрешил старшему сыну придти и обнять его. Но после этого Хакки с женою оставили дом отца. — Отец любил не меня, —сказал он жене своей, — меня такого, какого создало небо, а мои знания. И если бы я не приобрел их чудом, я был бы навсегда чужой для него. Хакки, выдержав экзамен в Сеуле, поступил на службу, и так как при дарованных ему небом способностях соединял большое трудолюбие и воловье терпение, то мог переносить все несправедливости капризного начальства и, в конце концов, дослужился до министра. Тогда он дал хорошее место своему учителю, своему-другу, но отцу никакого места не дал, хотя и был всегда почтителен с ним, как и подобает сыну. Что до младшего брата, то так ничего из него и не вышло. Привыкнув легко, без труда, получать все, он в жизни, где, кроме способностей, требуется воловий труд, ничего не успел.