Сказки народов мира

Закажи книгу, где твой ребёнок будет главным героем!

КОРЕЙСКИЕ СКАЗКИ

О женщине из рода Кван

На четвертом году правления государя Чунчхона, летом, в четвертой луне, государь посадил в ко­жаный мешок женщину из рода Кваниа и бросил ее в Западное море. У той женщины было на редкость красивое лицо, а волосы длиной в целых девять чхоков. Государь очень ее полюбил и собирался сделать младшей женой, но первая жена, великая княгиня из рода Ён, опасаясь, как бы та не завладела всею милостью государя, сказала ему: — По слухам, в западном царстве Вэй потребны длинные волосы. Там не пожалели бы за них и тысячи золотых слитков. Вы ведь знаете, прежний государь не отправлял обычных даров Срединной державе, за что подвергся нашествию и спасся лишь бегством. Алтари государства при этом едва уцелели. Если бы вы ныне отправили в царство Вэй красавицу с длинными волосами, им это было бы лестно, и они больше не стали бы на нас нападать. Государь понял, о ком говорит жена, но ничего не ответил. Но женщина из Кванна об этом проведала, испугалась, что та причинит ей зло, и говорит, в свой черед, государю: — Княгиня бранит меня, твердит, что деревенская девка водворилась тут, словно бы госпожа. Дескать, если сама не уберется, то потом раскается. Она хочет, пока государь будет в отъезде, погубить меня. Что мне делать? Спустя некоторое время, когда государь возвращался с охоты на горе Кигу, навстречу ему вышла женщина из Кванна с кожаным мешком в руке и, плача, сказала: — Княгиня хочет посадить меня в мешок и бросить в море. Прошу государя спасти мою ничтожную жизнь и разрешить вернуться домой. Разве могу я теперь надеяться служить подле вас?! Выяснив, что это лозкь, государь в гневе позвал женщину и сказал: — Ну что, хочешь в море? И он повелел утопить ее. Сингачхун отказывается от должности Когда будущий государь Хёсон пребывал еще во дворце наследных принцев, он нередко сходился для игры в шашки с просвещенным мужем Синчхуном. И всякий раз, сидя с ним в дворцовом саду под туей, говорил ему: — Скорее туя зачахнет, нежели я о тебе позабуду! И Синчхун всякий раз вставал и кланялся принцу. Прошло несколько лун, и Хёсон, взойдя на престол, стал раздавать чины и награды, а Синчхуна в списки не внесли. Государь забыл про него. Синчхун обиделся, сложил хянга и повесил свиток на дерево туи. И дерево вдруг пожелтело и зачахло. Государь удивился и велел узнать о причине. Ему принесли свиток с хянга, он со вниманием прочел ее и изум­ленно произнес: — За множеством дел мы едва не запамятовали о «роговом луке». Он тут же призвал Синчхуна и дал ему титул и жалованье. Туя ожила. Вот эта хянга: «Туя густая в дни, когда осень придет, Не увядает — таков природы закон. Ты говорил мне: «Я не забуду тебя». Но изменилось ныне твое лицо. В старом пруду лежит отраженье лупы. Взболтан волнами песок. Воистину так: Сколько бы ни смотрел я на облик твой — Он искажен, и с ним искажен весь мир». Последняя строфа утеряна. Благоволение государей к Синчхупу проявлялось в течение двух правлений при государе Кёндоке (он был младшим братом Хёсона), на двадцать втором году его правления, в год «зайца», Синчхун с двумя друзьями отказался от должности и ушел к Южным вершинам. Не внемля призывам государя, Синчхун обрил голову и стал монахом. Он воздвиг монастырь Тансокса во имя государя и там поселился. Он выразил желание кончить свои дни в этих глухих местах, радея о благе государя. И гогударь разрешил ему.