Сказки народов мира

Закажи книгу, где твой ребёнок будет главным героем!

Сказки и мифы Центральной Индии

Шакал-пройдоха

Раз в прежние времена, говорят, шакал и курица надумали завести дружбу до конца жизни и договорились считаться от ныне роднёй. Назначили день, чтобы это дело отметить. Каждый наварил-пива и, как пиво перебродило, стали звать друг друга в гости. Сперва у шакала выпили пиво, а потом пошли к курице. Курица скоро напилась допьяна и принялась клевать носом. Как ни пищали ее цыплята, ей не до них было. Тут шакалу и вздумалось: «Съем-ка я эту курицу». Схватил он ее, пьяную и беспамятную, зубами за шею, отволок в сторону да и съел там. А цыплята остались сиротами. На другой день цыплята распищались вовсю, а у шакала от их голоса слюнки текут. Курица ему так по вкусу пришлась, что он только и думал, как бы их всех сожрать. Вот он пришел к ним и спрашивает:
— Послушайте, племяннички, чего вы так распищались?
— У нас матушка умерла и оставила нас одних, дяденька,—
отвечают цыплята.
— А где вы спите?— спрашивает шакал.
— В нише в стене ,— отвечают.
Узнал шакал, что ему было надо, и ушел. А цыплята говорят между собой: «Этот самый шакал съел нашу матушку. Теперь он нас расспрашивает, чтобы нас тоже съесть». И порешили они: «Не будем мы нынче ночью спать в нише». Договорились так и засунули в нишу ножи и бритвы. Как стемнело, шакал пришел и полез шарить в нише лапой. Изрезался об ножи и бритвы так, что кровь не унять. Заохал от боли. Так ни с чем и ушел. На другой день пришел снова и опять спрашивает:
— Слушайте, племяннички, чего вы пищите?
— Наша матушка умерла и оставила нас одних, дядюшка,— отвечают цыплята.
— А вы где спите? — он спрашивает.
— Мы спим в очаге,— говорят.
Поговорили они так, и шакал ушел. Только завечерело, он вернулся, да цыплята еще не спали, н пришлось ему уйти снова. А цыплята, рассказывают, развели в очаге огонь и, как нагорело побольше углей, присыпали их сверху золой. Немного погодя шакал пришел опять и уселся перед очагом. Засунул лапу в очаг — там пошарить —и обжегся. Выдернул поскорей лапу обратно, да второпях выгреб целую горсть горячих углей прямо себе на брюхо. Обгорел так, что завизжал в голос. Цыплята это услышали и стали смеяться. Они в этот раз забрались в тыквенную бутыль , там и ночь провели. А шакал загородил им выход и говорит:
— Это вы виноваты, что я так обжегся — весь обгорел.
Я вас съем, всех до единого.
Цыплята ему говорят:
— Послушай, дяденька, ты нас съешь, это мы знаем. Только сделай милость, не ешь нас здесь, в нашем доме. Ты ведь не стал есть нашу матушку прямо в доме. Вот мы и просим тебя: не ешь нас здесь тоже. За огородом у нас лежит большой ровный камень. Снеси нас туда и съешь нас всех там..
— Так, племяннички, так,— отвечает шакал.— Неплохо придумали. Там, на большом камне, сяду я поудобнее и всех вас съем.
С такими словами он и вправду взял тыкву и потащил ее вместе со всеми цыплятами. Только забрался на камень, тыква у него невесть как выскользнула из лап и с громким треском разлетелась в куски. Раз такой случай, цыплята ждать себя не заставили и бросились наутек — кто бегом, кто вприпрыжку, а кто и на крылышках — в разные стороны. Шакал прямо-таки остолбенел от изумления — он только голову успевал поворачивать. А один цыпленок был в самом низу, все другие на него гадили и до того его пометом измазали, что ему и не вспорхнуть. Шакал говорит:
— Вот хорошо-то. Все-таки Чандо позаботился, чтобы я не остался без пищи. Те цыплята были, видно, неправедные — вот он и дал им разбежаться. Теперь я себя ублаготворю.
А цыпленок ему:
— Ты меня съешь, это верно. Только годится ль тебе есть меня такого испачканного? Лучше сперва отмой меня дочиста, тогда уж и ешь.
— Верно,— говорит шакал.— Я тебя съем, когда вымою.
Вот он и вправду вымыл цыпленка. А цыпленок опять:
— Послушай, дяденька, ты ведь все равно меня съешь, так дай мне малость подсохнуть. Дай мне сперва подсушиться немного.
— Ну нет,— говорит шакал.— Если ты обсохнешь, ты убежишь.
— Да нет, дяденька,— отвечает цыпленок.—Раз ты мне так мало веришь, подсуши меня у себя на губе я, как обсохну сам тебе скажу, чтобы ты рот открывал.
Сказать по правде, шакал послушался цыпленка и посадил его к себе на губу. Обсох цыпленок как следует и говорит:
— Открой, дяденька, рот пошире — я высох.
Только шакал пасть разинул, цыпленок нагадил ему прямо на язык и вспорхнул. И полетел он, ух как он полетел! Лишь далеко-далеко, там, где термитник стоял, он опустился на землю. Шакал — за ним. Язык на бегу то и дел о. вываливает — пасть от помета почистить. Добежал до термитника, начал обыскивать все вокруг. Видит: дыра в термитнике — такая, что рука в нее свободно пролезет. Вот он и говорит сам себе: «Не иначе, как он залез в эту дыру». Стал он изо всех сил засовывать лапу поглубже в дыру, да никак ему до дна не достать. Он и когтями скреб глину и зубами пробовал грызть — ничего у него не выходит, И бросить это дело никак не хочет. Цыпленок-то тем временем убежал невесть куда. В конце концов шакал говорит:
— Ну ладно, цыпленок. Ты облегчился мне в рот и убежал. Я от тебя теперь не отстану, пока не съем.—
Ну а раз достать цыпленка ему не удалось, он добавил:
— Ты, цыпленок, такой сякой, долго ты думаешь там сидеть? Ладно, я за тобой присмотрю. Я буду сидеть и сторожить эту дыру. Скоро ты мне попадешься. Жизнью поплатишься за свои проделки, негодник. Правду сказать, он как решил, так и сделал. Сел напротив дыры, и стал ее сторожить.  Пока он так сидел, кто его знает как долго, термиты проели насквозь шкуру у него на заду. Наконец ему надоело сидеть, да и голод дал себя знать. Он встал и сказал: «Мясо ушло у меня изо рта. Я сидел здесь впустую. Этот цыпленок меня снова надул. Съесть бы мне его тогда сразу, все было бы хорошо. Чего ради я дал такому куску ускользнуть изо рта?» Приуныл шакал и поплелся к нижнему полю— поискать там рыбы или крабов. А там ловила рыбу старуха. Шакал увидел ее и говорит:
— Эй, бабушка, дай мне тоже половить рыбки.
— У меня и так сил больше нет отливать воду,— отвечает старуха.—Не дам я тебе ловить рыбу. Лучше вычерпал бы остальное.
— Ах так, старуха зловредная! — говорит шакал.— Раз ты не даешь мне поймать хоть рыбешку, я тебя укушу.
— Что ты, не надо,— испугалась старуха.— Я дам тебе половить, только не кусай. Иди, сделай милость! Давай ловить вместе, а улов поделим. Спустился шакал на поле, и они принялись ловить рыбу. Старуха ему говорит:
— Ну-ка, иди и ты, замути воду. Надо их погонять хорошенько.
Тут и шакал стал мутить воду: он барахтался, и окунался, и прыгал. Поймал небольшую рыбешку и проглотил ее целиком. Старуха вышла на сухое местечко, а шакал все барахтается и окунается, прыгает и воду мутит. Тут, говорят, рыбешка, что он проглотил, выскочила у него сзади. Он ее цап и опять проглотил.
— Смотри, бабка,— кричит.— Что это ты ничего не поймала? А я одну съем, другую хватаю.
— Да то все одна, сам, что ли, не видишь? — отвечает старуха.—
Ты ее который раз снова хватаешь.
— Вот и нет,— спорит шакал.— Я разных ловлю.


Далее>>