Сказки народов мира

Закажи книгу, где твой ребёнок будет главным героем!

Сказки и мифы Центральной Индии

Шакал и сантал

Жили в деревне мать с сыном. Сына звали Ануа.Сын на заре шел пахать, и мать носила ему завтрак в поле. Выходит она раз из дому, а ей навстречу шакал.
— Бабушка,— говорит,— что ты несешь? Поставь, на землю. А не поставишь, я тебя так укушу, что ты упадешь и я тебя всю истопчу. Старуха испугалась и поставила корзинку— в ней она завтрак носила — на землю. Шакал сожрал почти весь рис с чечевичной подливой, что для Ануа был приготовлен, а остатки старуха понесла сыну. Ануа и съел, что осталось,— где ему знать, что это шакальи объедки. А шакал с той поры взял в обычай стращать старуху. Вот раз сын и спрашивает:
— Матушка, почему ты мне нынче приносишь жалкие крохи, да и те вроде нечистые? Готовить ты разучилась?
— Нет, сынок,— отвечает старуха.— Еду я несу тебе из дому хорошую. Только, как выйду я из деревни, подбегает шакал, заслонит мне дорогу и говорит: «Бабушка, ставь наземь, что несешь. А не поставишь, я тебя так укушу, что ты упадешь и я всю тебя истопчу». Я его боюсь. Я ставлю корзинку на землю. Он ест, пока не останется совсем немного. Это я тебе и несу. Мне боязно было, что ты меня заругаешь, вот я тебе ничего и не рассказывала. Парень говорит:
— Ладно, матушка, завтра ты отведешь волов на поле, а завтрак я сам понесу.
— Хорошо, сынок, хорошо,—говорит мать.— Завтра ты положи соху на ярмо, а я повяжу повязку на бедра, как у тебя, и отведу волов в поле.
— Так, так,— говорит парень.— Последи там за ними, пока я приду.
— Хорошо, сынок, хорошо,— сказала старуха.— Как прокричат петухи, ты иди запрягать волов, а я состряпаю завтрак. Ты и понесешь его, когда придет время.
— Хорошо,— сказал сын.
Вот запряг он быков, как договорено было, и старуха погнала их в поле, а сам Ануа оделся по-женски — повязал один кусок ткани вокруг поясницы, а другим грудь прикрыл — и сложил еду в корзинку. Пришло время завтрак нести, он поставил корзинку на голову  и пошел. Идет, на палку опирается, словно старуха. Вдруг откуда ни возьмись шакал.
— Поставь еду наземь, бабушка,— говорит,— а то я тебя так укушу, что тут и свалишься. Парень корзинку с головы снял, шакал — за еду. Тут Ануа возьми да огрей его своей палкой, так что тот кувырком полетел. Вскочил шакал на ноги и наутек. Кричит на бегу:
— Ой-ой! Это ведь Ануа! — Потом начал браниться:— Погоди, Ануа, погоди, такой-сякой. Раз ты, негодник, меня побил, я обгажу твой плуг и оботру зад об его рукоять. Обругал его шакал такими словами и убежал. А парень пришел в поле к матери и рассказал ей все, как было. Посмеялись они оба досыта и погнали волов домой. На другой день Ануа привязал на рукоять сохи бритву. Раз ночью шакал прибежал и обгадил соху. Начал тереться задом об рукоять да и порезал себе ягодицы.
— Ой-ой! — кричит.— Это все Ануа. Это из-за него я порезал: себе ягодицы. Ну погоди, Ануа, негодник, я за это у тебя бобы съем.Ануа взял и вокруг кольев, по которым бобы вились, натыкал побольше всяких колючек. Шакал ночью пришел, полез за бобами и угодил мордой прямо в колючки. Ой-ой! — кричит.—Ну и кусаются бобы у этого Ануа! Он так ничего и не съел и на прощанье сказал:
— Ну, Ануа, ну, негодник, здорово у тебя, такого-сякого, бобы кусаются. Зато кур твоих, негодник, я всех поем. Погоди только до завтра — всех передушу. На другой день Ануа взял серп и спрятался с ним в птичьем углу. Ночью явился шакал. Вошел в хижину —и прямиком в птичий угол. Потянулся он мордой к курам, а Ануа его острием серпа тук — словно клюнул. Шакал отскочил. Полез снова —и снова на серп. Так и пришлось ему идти восвояси. Вылез он во двор и сказал:
— Ну, негодные куры .этого Ануа, вы меня совсем заклевали, а Ануа сам так подстроил, что я порезал себе ягодицы. Что ж, Ануа, такой-сякой, теперь ты у меня сдохнешь, да — сдохнешь. С такой бранью он и ушел прочь. Тогда, говорят, Ануа притворился, будто он помер. На другой день его старая мать принялась горевать — это она делала вид, будто горюет,— и пошла с плачем в лес и там причитала. Выскочил к ней шакал.


Дальше>>