Сказки народов мира

Закажи книгу, где твой ребёнок будет главным героем!

Сказки и мифы Центральной Индии

Джхорэ и Баджун

Давным-давно, говорят, жили два брата, Джхорэ и Баджун. Баджун был старший,а Джхорэ — младший. В год, когда Баджуна женили, их родители умерли. Так что Баджуну пришлось и за плугом ходить и всякую другую работу делать. Время шло, и случилось, что жена у Баджуна занемогла. День ей было чуть лучше, другой день похуже, только лихорадка не унималась, и она все больше слабела. Вот Баджун и говорит:
— Глянь-ка, Джхорэ, невестка у тебя совсем расхворалась, ей и сесть-то невмочь. А мне идти пахать надо. Придется тебе сегодня сготовить обед, пока я в поле буду. Человек с работы приходит голодный, где уж ему самому обед готовить. Вот я тебе и говорю: приготовь поесть к моему возвращению. Положи в горшок три чашки. И вправду сказать, научил так Баджун младшего брата, положил соху на ярмо и пошел с волами в поле. А Джхорэ развел огонь, налил воды в горшок и поставил греться. Дров он навалил столько, что в очаге костер запылал. Как вода закипела, он принялся искать чашки. Нашел наконец ту единственную, что у них в хозяйстве была. «Чудно что-то,— думает.— У нас всего одна чашка, а он велел три положить. Если я ее одну положу, он меня бранить станет. Надо пойти занять еще две у кого-нибудь». Подумал он так, пошел к соседям, попросил еще две чашки и бросил все три в горшок. А сам все дров подбрасывает и в горшке мешает. Так и трудился до полудня. Тем временем Баджун кончил свой дневной урок в поле и пригнал волов с сохой. У двора он их распряг и поставил под навес. Тут и Джхорэ выходит из дому. — Ну как дела, Джхорэ? — спрашивает старший.— Обед сготовил? — Варится,— тот отвечает. — Ладно,—говорит старший.—Видать, скоро будет готов. Поди брось-ка соломы волам. А невестка твоя как? — Я ей поставил кровать на солнышке у дерева мунга,— ответил Джхорэ. Старший брат пошел к жене. — Ну, как ты себя чувствуешь? — спрашивает.— Скажи, где болит-то? Хворать в рабочую пору неладно; всем от этого неудобство — работа стоит.
Вот и я не знаю, что делать: ты больная лежишь, а в доме рук не хватает.  Поправляйся скорей. — Нагнись и потри мне руки и ноги,— попросила жена.— Меня всю разломало. Он начал растирать ей руки и ноги, а она просит: — Возьми маленько масла. Мне больно, когда ты трешь сухими руками. Джхорэ тем временем задал волам соломы и опять в дом — дров подбрасывать да огонь раздувать. Старший брат зашел масла взять и спрашивает:
— Как там у тебя? Скоро готово? Тот ни слова в ответ. Старший ему: — Дай-ка ложку.
Я сам попробую, как получилось. Взял он ложку, начал мешать и слышит — звякает что-то. — Эй ты, что там гремит? — спрашивает. Наклонил горшок, смотрит: там три чашки лежат. Как начал тут Баджун браниться: — Зачем ты туда чашки-то бросил?!
Дурак ты непроходимый, ума у тебя и на волос нету. — Что ты, брат? — говорит Джхорэ.—Ты сам мне велел три чашки положить. Вот я и положил ровно три. Сам гляди — ни больше ни меньше. Отругал его старший брат на чем свет стоит. Потом спрашивает: — Ты что, не знаешь, что рис надо класть? Зачем чашки-то туда бросил? А тот опять: —Да ты сам, брат, велел мне три чашки положить.  Про рис речи не было, это уж точно. Вот я чашки и положил. Вынули они чашки, засыпали в горшок рису, и старший сказал: «Теперь за огнем присмотри». С этим тот справился. Как рис сварился, старший брат слил воду, ложкой рис разложил, и все поели. После обеда старший говорит младшему:— Сведи-ка волов попастись. Да не давай им ложиться. Будут лежать — не наедятся. Джхорэ погнал быков, а старший брат достал масло и сделал растирание жене. Потом сам стал ужин готовить.
На другой день он говорит младшему брату: — Слушай, Джхорэ, иди-ка ты сегодня пахать. Возьми с собой топор. Если соха за корень зацепит, пускай его в дело. Ты даже обед сготовить не можешь: вчера вместо риса чашки в горшок положил. Вот я и говорю: сегодня запрягай волов и иди пахать. Правду сказать, Джхорэ запряг волов и пошел в поле. И топор с собой взял. Начал пахать. А там вдруг соха зацепилась, вот он и принялся бить волов топором по ногам. Волам больно, они попятились — соха и освободилась. И так каждый раз: стоит сохе зацепиться — он волов топором. Оба и охромели.
В полдень он повесил соху на ярмо и погнал волов домой. Старший брат глядит на волов — оба хромают. — Слушай, ты,— спрашивает,— что это они захромали?
— Я топор в дело пускал,— тот говорит. — Ноги-то им зачем порубил?
— Ты, брат, сам мне велел: как зацепится, пускай топор в дело. Вот я так и делал  — бил их топором.
Обругал его старший брат на чем свет стоит: — Ну и дурень же ты! Я тебе корни рубить велел, а ты волам ноги рубил. Такого дурака свет не видел. Как ты будешь Жить с твоим-то умом? Так он его выбранил,а потом говорит: Завтра, прежде чем йти, я сам тебе отмерю риса, а ты только сготовь. Вскипяти воду, как в тот раз.
Как закипит—сыпь туда рис. Потом пробуй на ощупь: станет рис мягкий — слей воду.  Горшок с огня сними, а рис выложи на три тарелки. Запомни, что я тебе говорю, и не
забудь.

Продолжение >>