Сказки народов мира

Закажи книгу, где твой ребёнок будет главным героем!

Сказки и мифы Австралии

Моипака и два какаду

М о и п а к а — гуделка, разрисованная белыми пятнами по красному фо­ну, большая по размеру, чем п а к а п а к а, но сходная! с ней по значению. Она символизирует уантья пиан — молодую замужнюю женщину. Если-ее вращать неподалеку от стоянки, женщина, заинтересовавшись, пойдет по­смотреть, что это такое. Тогда вращающий мужчина должен быстро спря­тать монпаку, чтобы женщина не видела ее, иначе ей все сразу станет ясно-и чары не подействуют. Эту гуделку могут вращать только мантаийан — «сильные мужчины», т. е. женатые мужчины.
Эта история рассказывает о двух мантаийан, старшем и младшем братьях-какаду, Мин Муве и Мин Еле, которые сделали моипаку и вращали ее по очереди. Под конец они положили ее в трещину дерева и ушли вниз, ваува. История не лишена сходства со следующей далее историей о двух братьях-змеях, в которой старший брат превращает младшего в женщину и делает ее своей женой . С этим сюжетом связан особый обряд, в нем фи­гурируют две моипаки или две дощечки фаллической формы: одна из них.

Мин Мува большой белый какаду с желтым хохолком, и Мин Ела, маленький белый какаду, были совсем взрослыми мужчинами, или мантаийан. Они делали гуделку возле боло­та—там была глина, которая нужна, чтобы украсить гуделку.
—  Посмотрим, получится ли у нас моипака!
Они обстругивают кусок дерева акации, просверливают отверстие на одном его конце, продергивают в него длинную креп­кую веревку и привязывают ее. Потом они разрисовывают мои­паку красной и белой глиной.
—  Теперь давай крутить ее!
Старший брат вращает гуделку на веревке: вью-вью, вью-вью!
—  Теперь ты покрути ее!— говорит он, передавая   моипаку брату.
И тогда младший брат вращает ее: вью-вью, вью-вью!
—  Теперь ты крути!— говорит он, отдавая ее.
—  Теперь ты!
Так они по очереди вращают гуделку, передавая ее друг другу. Потом вешают ее на дерево и ложатся спать.
Проснувшись, они говорят:  — Теперь давай опять крутить ее!
Они снимают моипаку с дерева и вращают. Старший брат размахивает ею: вью-вью, вью-вью, вью-вью, вью-вью, вью-вью!
—  Теперь ты!
Младший брат берет гуделку и вращает: вью-вью, вью-вью, вью-вью, вью-вью!
Затем они кладут ее в плетеную сумку и уносят с собой. Они подходят к стоянке. Собирают дрова, старший брат говорит:
—  Ты разложи себе костер вот здесь, а мне — там! Между ними будет достаточно места для нас.
Они ложатся. Ночью костры гаснут. Они садятся, снова разводят огонь. Ложатся и засыпают опять.
Кричит пересмешник. Наступающий день освещает стоянку.
—  Идем!—Они поднимают с земли свои копья и несут. Сначала бьют копьями рыбу. Потом несут ее в тень.
—  Посидим здесь в тени и приготовим рыбу!
Они отрывают голову у рыбы-шишки и. пекут ее. Они готовят также сома и едят его. Они переворачивают рыбу-шишку,! которая печется в золе. Затем берут кору чайного дерева, кладут на нее рыбу и делят, чтобы после съесть. Потом заворачивают рыбу в кору и завязывают веревками, под веревки просовывают копья. И так, на копьях, несут свертки с рыбой.
Они приходят на другую стоянку. Снимают с копий свертки и подвешивают их на дереве, чтобы уберечь рыбу от собак других животных. Собирают дрова, расчищают место для ночлега, разводят костры и ложатся. Они устраиваются на земле спать. Ночью встают, поправляют костры и засыпают опять. Они продолжают спать.
Кричит пересмешник. Слабый утренний   свет. Они встают.; Снимают с дерева рыбу, развязывают веревки и кладут рыбу на горячие угли подогреть. Когда она разогревается, они завтра­кают.
—  Давай возьмем немного рыбы с собой — поесть днем! Они опять идут. Когда становится жарко, говорят:
—  Посидим здесь в тени!
Они сидят там некоторое время, едят рыбу. Потом ложатся! и недолго спят.
—  Пора идти! Уже поздно, дело к вечеру! Скоро будет темно!
Они убивают валлаби. Собирают дрова, выкапывают яму,-
разводят в ней огонь и кладут обломки термитника, чтобы на­греть их. Они вынимают у валлаби тонкие кишки. Теперь тер­митник накалился, они выбрасывают из ямы прогоревшие дро­ва, готовят место для валлаби и кладут его между раскаленны­ми кусками термитника, затем накрывают корой чайного дере­ва и засыпают землей.
Пока валлаби печется, они вынимают моипаку.
—  Давай крутить ее!
На этот раз младший брат вращает   ее первым:   вью-вью,
вью-вью!
—  Моя очередь!— говорит старший брат.
—  Теперь ты покрути!
Вью-вью! Вью-вью! Вью-вью! Вью-вью!
—  Ну, теперь оставим ее в покое на время!— Он засовывает ее в сумку. Иин! Она входит в сумку.
Теперь они вынимают валлаби из печи — поднимают его на коре чайного дерева, разрезают. Разделив куски, съедают часть мяса.
—  Давай спать здесь!
Они расчищают подходящее место, утаптывая землю ногами. Собирают дрова и зажигают их. Потом едят своего валлаби. Им хочется пить, они говорят:
—  Пойдем попьем воды!
Идут к воде, пьют, возвращаются обратно. Сидят некоторое время у костра, потом ложатся спать. Ночью они встают и во­рошат угли в кострах. Когда наступает день, едят мясо.
—  Теперь идем дальше!
Они идут до тех пор, пока в самый зной не находят хорошее, тенистое место. Дальше они не идут. Остаются там навсегда. Они вынимают из сумки моипаку и засовывают ее в трещину небольшого пня. Там она остается навсегда, л
—  Я оставляю моипаку мужчинам этой земли, которые будут приходить сюда после нас и делать моипаки точно так же, как мы сделали эту! Что же мы будем делать сейчас? Мы устро­им себе здесь жилище. Это место будет называться Муаува — жилище какаду с желтым хохолком! А другое место вон там — Елаува — жилище маленького белого какаду!— сказал Мин Мува, старший брат.
—  Ты иди туда, недалеко, вверх по реке! Сделай себе аува там! А я сделаю это место своим домом! Здесь я навсегда ос­танусь в своем аува.